АкушерствоАнатомияАнестезиологияВакцинопрофилактикаВалеологияВетеринарияГигиенаЗаболеванияИммунологияКардиологияНеврологияНефрологияОнкологияОториноларингологияОфтальмологияПаразитологияПедиатрияПервая помощьПсихиатрияПульмонологияРеанимацияРевматологияСтоматологияТерапияТоксикологияТравматологияУрологияФармакологияФармацевтикаФизиотерапияФтизиатрияХирургияЭндокринологияЭпидемиология

Этична ли агрессия к обидчику в эксперименте с травмой?

Прочитайте:
  1. Bсё население нашей страны страны - в длительном хроническим эксперименте
  2. I. в эксперименте может быть вызвано
  3. Агрессия
  4. Агрессия в контрпереносе
  5. Агрессия у животных
  6. АУТОАГРЕССИЯ
  7. АУТОИММУННАЯ АГРЕССИЯ
  8. В эксперименте в аксон введено вещество, которое угнетает метаболические процессы. Какие явления будут наблюдаться при этом?
  9. В эксперименте кот отсутствуют безусловные рефлексы. Какой отдел главного мозга, наивероятнее, был изъят у животных?
  10. В эксперименте на животном область мозгового вещества почек была подвергнута избирательному охлаждению.

 

В работе терапевта могут встать этические проблемы. Вспомним, что Берковиц в исследовании по агрессии упрекает терапевтов в том, что, побуждая клиента проявлять агрессию во время сессии, в том числе в адрес воображаемых фигур, они "тренируются" и потом готовы более неконтролируемо проявлять агрессию в жизни. Поэтому введение эпизодов воображаемой или игровой агрессии должно быть тщательно обдумано консультантом. Тем не менее, в практике работы с последствиями травмы без таких эпизодов терапевт просто не может обойтись.

Если мы вспомним сессию со Стеллой, то терапевт побудил ее "проявить агрессию» по отношению к матери, заставляя мать изменить свое мнение и поведение. Этот пример был примером нарциссической травмы. В случае травмы включающей эпизоды физического насилия агрессия к разрушителю может иметь или форму принуждения («измени свое поведение!»), или защитной агрессии («Драка и победа!»).

Очень часто люди сообщают о том, что «не имеют претензий к обидчику, так как по сути он невиновен». Или « я решила его простить, я простила, но никак не могу освободиться неприятного чувства, раздражаюсь, когда вижу его». Или «я не имею права быть агрессивной к слабому, который не хотел нанести ущерб, не имел намерения нанести ущерб».

Такие убеждения на первый взгляд выглядят этично и благородно, но в ходе исследования конкретной ситуации мы можем заметить, что в композиции отношений возникает странная ситуация. Эти убеждения содержат идею об отказе от насилия.

Парадокс состоит в том, что отказ от насилия заявляется в ситуации, когда человеку уже нанесен ущерб. Его физической целостности или его душевной жизни, или его границам в иной форме. Естественные реакция человека (реакция живого существа) на нарушение границ это развитие агрессивного поведение ( пробуждение агрессии) направлена на источник разрушения. Эта агрессия мобилизована для того, чтобы восстановить границы, вывести за пределы границ и изолировать то, что вторглось, или разрушить вторгшееся.

Если вторгшийся «невиновен» или недоступен, то куда в такой системе отношений денется агрессия? В социальной реальности проблем с тем, что нет поводу выразить агрессию, как правило, не возникает. Но зато в композиции внутреннего мира в распределении векторов чувств создается композиционная проблема. Самый простой способ это ретрофлексия, размещение защитной агрессии в пространстве своего собственного тела. Почему тот, кто нанес ущерб, недоступен? Опасный противник, будут социальные последствия агрессии, умер, был физически сильнее, не может быть объектом агрессии поэтическим соображениям, не идентифицирован как агрессор из-за этических соображений.

Восстановление целостности композиции начинается с того, что защитная агрессия должна быть реабилитирована в правах. И клиент должен "получить разрешение" на то, чтобы его агрессия была направлена во внешний мир, направлена на то, чтобы восстановить целостность. Поэтому в коммуникации важно идентифицировать направление , в котором развивается активность.

Тактика обращения с агрессией клиента основана на восстановлении целостности. И на том, чтобы направить агрессию «по адресу». Поэтому важно признать агрессию, признать ответственность вторгшегося за нанесение ущерба, а потом уже проявить агрессию. И возможно потом простить. "Прощение агрессора", которое было вынужденным решением со стороны клиента под влиянием беспомощности, не имеет ценности. Более ценно сначала признать агрессию, потом восстановить в символическом ключе справедливость, потом после восстановления целостности мира, можно «простить» агрессора.

 

Пример работы с обращенной агрессией.

 

Обращение к терапевту было сделано через 2 года после травмирующей ситуации. Обращение по поводу жалоб на снижение настроения, отсутствие мотивации к учебе, раздражительность. Ситуация. Девушка готовилась к экзаменам, родители настояли на занятиях с репетитором, который гарантировал поступление. Девушка сопротивлялась, так как «хотела поступит в ВУЗ честно», но ее отговорили. («уломали»). Случилось так, что репетитор в результате конфликта был выведен из приемной комиссии, и все его «протеже» были провалены. Через месяц он



попал в больницу с тяжелым инсультом. Обращение к терапевту через год после события. Девушка поступила САМА в другой ВУЗ, но испытывала напряжение при экзаменационной сессии. По сути, ее переживания были формой реактивной депрессии.

Событие годовой давности не считали травмой, так как «какой спрос с заболевшего».

В ходе терапии внимание было привлечено к подавляемой безадресной злости. Объект агрессии: репетитор, но эта агрессия была «стыдной и неуместной», так как человек тяжело болен.

 

 

Травмирование при стихийных бедствиях.

 

Это ситуации землетрясения, наводнений, крушения поездов, аварий и прочих неожиданных для стабильной и последовательной жизни человека событий. Частично к таким ситуациям относятся автомобильные катастрофы ( с позиции пассажира) . Общее в таких эпизодах то, что человек реально теряет опыт власти над окружающим физическим миром и попадает в символическом смысле в предельно "детскую" ситуацию. Основное переживание это растерянность и бессилие, беспомощность, дезориентация. Эта вынужденная регрессия в сочетании с переживанием физической боли, беспомощности и опасности создает неблагоприятный фон для восстановления психики, и последствием таких событий может стать развитие ПТСР.

Тактики терапевта сосредоточены на том, чтобы восстановить свободу переживания и свободу активности. С точки зрения цикла контакта, это развитие и поддержание циклов связанных с удовлетворением потребностей. Терапевт может предложить не просто выразить агрессию в адрес персонифицированного "врага", но предложить в фантастической форме придумать сценку, в которой "враг" будет наказан. И человек победит стихию.

Часто это сценка, в которой человек может вообразить на своем месте более ловкого и умелого человека, "супергероя", и победа этого человека над стихией станет в некотором смысле его победой. В таких ситуациях терапевту не стоит стесняться того, что ситуация нереальна! Важнее восстановить свободу активности и переживания могущества "Я" по сравнению со стихийными силами природы. Восстановить контроль над внешними объектами.

Чтобы дать иллюстрацию для этой идеи, приведем старый анекдот. Ситуация в Спитаке после землетрясения. Спасатели через три дня откапывают под руинами кабинку туалета и в ней находят живого, здорового, но ужасно виноватого старика. Увидев спасателей, он начинает оправдываться: "я только дернул за веревочку, я ничего больше не делал, а оно и началось! Я не виноват в происшедшем!" можно легко предположить, что у этого человека не будет ПТСР. Он сочинил такую картину ситуации, в которой он сам имеет волю и ответственность за происходящее.

Но работа с последствиями травмы после стихийного бедствия заключается не только в том, чтобы восстановить активность, но и в том, чтобы поддержать выход из регрессии. Во многом тактики работы похожи по этапам с работой при утрате ( см приложение). Так как человек расстается с прежним образом жизни и нуждается в том, чтобы проститься с прошлым и потом встретить настоящее. Так же как при работе с утратой, не стоит обольщаться тем, что человек внешне спокоен. Горевание по поводу утрат должно быть выполнено в эмоциональной форме.

 

Травмирование при чрезвычайных ситуациях. Тактики помощи.

 

Человек, попавший в неожиданную для него экстренную ситуацию, связанную с угрозой его жизни, часто не имеет возможности скомпенсировать пережитый стресс и после такого события есть риск развития ПТСР или как минимум проявлений последствия травмирования на психологическом уровне. Примером такой чрезвычайной ситуации может быть террористический акт, разбойное нападение и прочие ситуации, в которых участвует воля людей и в которых

Воля нарушителя противостоит общепринятым нормам отношений между людьми и представляет угрозу жизни. Такие ситуации создают стресс сразу в нескольких сложно пересекающихся личностных пространствах, так как затронута и область потребностей, и область отношений. Дезориентация и бессилие в сочетании с разрушением привычных социальных связей и конструктов создают сильный стресс и создают почву для этических конфликтов.

Сильный стресс переживают не только непосредственные участники ситуации, но и их близкие. Проработка таких ситуаций состоит в том, чтобы выделять отдельные циклы из сложного переплетения фигур и каждую проработать отдельно. Так как у жертв возможен феномен амбивалентного отношения к агрессору ("стокгольмский синдром"), то терапевт должен аккуратно и обстоятельно прояснять все чувства и паттерны поведения, которые обнаруживают у жертвы. Не стоит поддерживать актуальные журналистские паттерны. Жертва может стыдиться своих амбивалентных чувств или проецировать их. Например, считать злодеями тех, кто не оказал вовремя необходимой помощи. Или сочувствовать и проявлять эмпатию к захватчикам.

Последовательность действий терапевта та же, что при работе с утратой. Но больше внимания уделяется проработке всех социальных связей и возможных размышлений жертвы о том, как ее личность и ее действия оцениваются другими членами сообщества. Важно поддержать возвращения жертвы в статус нормальной жизни и приписывание статуса "чужой" агрессору. Желательно, чтобы терапевт в ситуации этического конфликта однозначно расценивал поведение жертвы как то, что может быть принято и поведение агрессора как неприемлимое для общества.

 

Оперативная помощь при актуальном травмирующем событии. Профилактика ПТСР.

Тактика действий терапевта в острой ситуации, в которой человек стал участником травмирующего эпизода, направлена на профилактику последствий пережитого стресса. Тактика, которую рекомендуют использовать, на первый взгляд противоположна житейской логике. Житейская бытовая логика, о которой мы уже упоминали, требует успокоения. По принцип: "если внешне успокоился, следовательно, внутри все как-нибудь само уляжется!".

В противоположность этому тезису, профессиональные рекомендации предлагают создать активную ситуацию коммуникации. В этой коммуникации терапевт побуждает человека, пережившего неприятную ситуацию, выговориться, рассказать о чувствах, мотивах, надеждах, разочарованиях, незавершенных действиях, выразить их, обсудить отношения с другими участниками ситуации. Терапевт может препятствовать тому, чтобы человек уснул, до того, как будут выражены чувства и человек сориентируется в своих мотивах и желаниях, и сориентируется в ситуации. Эту профилактическую работу необходимо сделать до того, как в сновидении произойдет "интеграция негативного опыта", после которого многочисленные ассоциативные связи просто запутают и затруднят профилактическую работу.

Например, рекомендации, которые дает Шведская служба социальной работы для действий консультантов по помощи людям, попавшим в кризисные ситуации, вполне конкретны. Вот пример истории, которую мне пришлось услышать в качестве примера на семинаре. В результате автомобильной катастрофы погибла молодая пара. Двое детей дошкольного возраста попадали к родственникам, которые готовы были принять над ними опеку. Сотрудник социальной службы проводил профилактическую коммуникацию. Он сообщил детям, что "жизнь родителей прервалась, и через несколько дней посетил с ними место, где произошла авария. Он сказал детям, что "теперь заботиться о вас будет тетя Лора, что на занятия вас будет возить Н, Что за помощью вы будете обращаться к К. Итак, сотрудник перечисли все мыслимые области активности детей. Он подсказал им форму для выражения горя по поводу утраченных родителей.

Такая форма казалась слишком "холодной", но дети были маленькие, 4 и 5 лет. И действительно более гуманным было дать им выразить свою растерянность и подсказать способ восстановления картины мира, чем добиваться от малышей бесконечного ужаса и разрушительной неопределенности и переживаний растерянности в связи с утратой родителей.

 

Пример реабилитирующей работы с травмой отношений.

Этот эпизод уже кратко упоминался. Содержание эпизода, последствием которого был ПТСР,

Мама отдает на пятидневку. Девочка Катя вцепилась в маму. Мама отослала ее от себя, приказав: принеси мне сумку! "Когда вернулась", рассказывает Катя терапевту, " а ее нет. У меня недоумение и растерянность. Я совершенно одна, "этого не могло быть". И нет локтя, кто поддержал бы. Дети дразнились, что я нервничаю. Я совсем одна. Лучше бы мама отошла сама при мне!".

В ходе сессии терапевт спрашивает клиентку: Ты становилась на ее место? Та отвечает "Да, она это сделала, чтобы самой не переживать. Позаботилась о себе больше, чем обо мне. И это вызывает злость! Хотя я сейчас как взрослая ее понимаю и не считаю свою злость правильной"..

Эти чувства клиентки понятны и естественны в системе отношении, которая реконструируется на эпизод травмы. Диагностика нарушения композиции дает картину предательства и разрушения отношений в системе: разрыв картины мира ребенка, "как же она могла нарушить свои обязательства, ведь я же выполнила свои!". Мама отослала, а потом ушла. И воспроизведение ситуации с выражением чувства протеста только воспроизводит ситуацию бессилия. Отреагирование чувств девочки в адрес матери ничего не меняет в композиции, и требуется другая экспериментальная работа.

Чтобы создать эксперимент, терапевт обдумывает ситуацию в более широком контексте, чем его видит "девочка". Принципиально то, что сама девочка по своему возрасту не могла сформулировать свою претензию, а ее чувсвта недостаточны чтобы "переналадить" ситуацию. Тут решающее слово как ни странно, за взрослым. И только введение дополнительного взгляда на ситуацию позволяет прояснить предмет конфликта. Поэтому помощь будет оказана не в духе "завершения незавершенного действия", а в духе "реконструкции и достройки системы отношений. Итак, терапевт может сделать гипотезу, что по (общественному) договору, мама дав поручение, должна ждать ребенка и наградить. Это ситуация тупика. Так как претензии к маме, которые будут высказаны ребенком, только раздражают маму и удаляют ее от ребенка, и разрушают отношения, тем самым ухудшая ситуацию ребенка. Феноменологический анализ показывает, что агрессия ребенка бессильна в плане изменения ситуации. Такая ситуация может быть классифицирована как указанная нами выше особенность травмы отношений.

Вернемся к сессии. Катя сообщает, что "так и в жизни. Если то-то заранее обещанное не выполняется, то у меня получаются эпизоды неукротимой ярости. Это наоборот все либо ухудшает в отношениях, или даже меня дразнят."

Терапевт предлагает продолжить работу с телом, так как его гипотеза о нарушениях в системе отношений должна быть проверена. И в любом случае объяснения и интерпретации тут не помогут, поэтому нужно воссоздать эпизод во всей силе его чувства и сделать реконструирование непосредственно в живом эксперименте. Поэтому терапевт спрашивает Катю о физических ощущениях и ассоциациях из детства к этим физическим ощущениям. В надежде, что ассоциации дадут ключ к реконструкции.

Катя: "сейчас только под лопаткой болит. И вспоминается сон из детства. В раздевалке ищу туфли, дети бегают. Спрашиваю какую-то девочку: не видела ли туфли. И девочка: "а зачем коротышкам туфли". Злость сильная, как эта соплячка смеет так говорить! Она убегает. (Терапевт отмечает, что в композиции сновидения эта смена сюжета соответствует срыву контакта и воспроизведению картинки конфликта в новой, упрощенной, или более архетипичной композиции. Подробнее о связи появления символических фигур архетипического ряда и срыва контакта в сновидении мы расскажем в другом месте. Пока заметим, что есть ответвление сюжета от основной фигуры). Я нахожу оранжевые босоножки.

Но они не те!".

Терапевт предлагает фрагмент работы со сновидением, с темой отношения героини к девочке. Катя уверенно входит в образ и сообщает, немного детским голосом: " раз она наглая – значит, она и спрятала. Тебе и так, мол, нормально, без туфель, перебьешься!". В этом высказывании конечно есть сильный этический заряд и публичная агрессия. И в этой сценке из сна принципиально важна реакция и поведение публики. Как они отреагируют в сценке из сновидения на поведение наглой девочки? Потому что не драка с девочкой (победить и отобрать), а социальные стандарты взаимоотношений решат этот конфликт. Эта роль публики настолько очевидна, что Катя переключается и продолжает: "в той ситуации сна достаточно было бы, чтобы кто-то из окружающих сказал, что в той ситуации девочка (в жизненной ситуации – мама!) нехорошо сделала, убежала, наврала о босоножках, но она вернется, прости ее!".

Стоит прокомментировать эти реабилитирующие действия окружающих конечно, этого поступка со стороны окружающих в ситуации травмы не было. Но если представить себе, что это действие состоялось, то в чем его реабилитирующая (исцеляющая) сила? Как ни странно, в этой реплике нет утешения. Это просто феноменологическое высказывание. Все, что требовалось, это признать факт. А потом дать надежду.

Катя слушает небольшое рассуждение терапевта и вздохнув продолжает. "да, мне это даже в голову не приходило. Я хорошо помню, что в той ситуации дети сказали - зачем тебе маме, и так перебьешься. Мы же перебились!".

(тут терапевт мог бы мысленно посетовать о том, какие разные бывают формы поддержки. В этом случае поддержкой было бы не телесное прикосновение и объятия, а помощь в том, чтобы сориентироваться и услышать правду. В том числе этически ориентированное заявление, что мама нехорошо сделала, и исправит это. Такой подход может вернуть картине ситуации осмысленность).

Сессия продолжается.

Интервенция терапевта: "итак, конечно, мама не хорошо сделала, когда обманула маленькую Катю, надо было, чтобы кто-то рядом сказал: она не права, потерпи, она вернется". Такое ожидание девочки можно было легко реконструировать на основании подсказки из сна.

Катя: "Да, даже если бы тогда меня пожалели, отвлекли и сказали - успокойся, теперь я с тобой – это было бы не в тему. Все равно бы отвлекало. Мне нужна была ясность". (мысленно терапевт вспоминает многочисленные ситуации, когда такой же эпизод проигрывался не со взрослым человеком, а с ребенком, в работе по заказу родителей. Как часто возникает в подобных ситуациях этический конфликт, так как может показаться, что терапевт вовсе не восстанавливает картину отношений, а просто настраивает ребенка против мамы, а ведь от нее заказ на работу)..

Итак, композиционная ясность конфликта восстановлена, и теперь можно создать реабилитирующую сценку, в которой в разговоре на пустых стульях с воображаемой фигурой Катя выскажет спокойно претензии к своей маме. Ситуация контакта восстановлена.

Реконструкция эпизода и реабилитирующие сцены не обязательно проигрывать в событийном эксперименте, иногда достаточно просто обсудить тему. Но чаще полезно сделать игру, так как могут оказаться дополнительные, не выявленные в вербальном обсуждении фигуры и мотивы.

Как будто бы, сессия завершена. Справедливость восстановлена в этически корректной реконструкции сценки и контакт восстановлен в ходе создания полноценной композиции. Но этого не достаточно!. Так как в том эпизоде сохранился опыт бессилия агрессии ребенка, и только вмешательство внешних сил восстановило ситуацию. Поэтому после того, как восстановлен контакт в уроне социальной группы ( композиции отношений), стоит вернуться к задачам восстановления контакта в области спонтанной активности субъекта. То есть в данном случае вернуть агрессии маленькой девочки Кати потентнсоть. Тем более что энергии для такого эксперимента достаточно.

Терапевт предлагает Кате создать эксперимент, в котором будет творчески реконструирован такой вариант активности ребенка, в котором для ребенка ситуация имела бы позитивный исход. Например, "почему бы маленькая Катя не рискнула бегом догнать маму и не вскочить как акробат, на нее верхом!? Мама не сможет сопротивляться и тогда можно будет попасть домой. И только потом дома разборки!".

Катя легко включается в обсуждение этой возможности, и развивает тему. "да, я легко и с удовольствием прямо сейчас представила такую сценку, мне весело! И с удовольствием фантазирую о том, как дома будет шумный конфликт: мама говорит, мне надо на работу, а дочь – забирай меня домой. И потом после долгая торговля конечно дочь согласится, но до того будет поиск компромисса. Потом уже прийти в детский сад совсем другое дело!"

После проработки этой фигуры терапевт предлагает рассмотреть мысленный эксперимент развития активности ребенка с негативным содержательным исходом. "Девочка догнала бегом маму, а мама скинула, тут девочка устроила крик, вопли, начала валяться на асфальте, а мама все равно ушла". Терапевт – а как такая фантазия могла бы продолжиться? Катя (подумав), наверное, девочка бы устала, перестала плакать, запечалилась, а потом смирилась бы с тем, что проиграла и успокоилась. Это печально, но в этом есть справедливость!" (комментарий консультанта: заметно, что названы все стандартные фаза проработки переживания утраты, в данном случае проработка отделения).

А что если проработать в этой композиции еще и фигуру мамы, предлагает терапевт. Катя соглашается, но выражает сомнение, что мама как-то может изменить свое поведение. Девочка конечно бессильна перед активностью мамы. И девочка бессильна оказать влияние на маму, у нее нет "инструментов", нет средства влияния на маму. И тут мы подходим к самой сердцевине работы по реабилитации и исцелению травмы.

Терапевт делает принципиальную реабилитирующую интервенцию: пусть мама в той сценке получит поддержку, и с ней, например, поговорит мудрый человек, утешит и "вразумит ее". Ведь она просто устала, но на самом деле она позитивно настроена к своей дочке. Возможно, ей на пути встретится консультант по детям, и она успокоившись наконец "поймет", что не хорошо бросать дочку просто так. И мама вернется, дочка и мама встретятся (контакт будет восстановлен). Катя поддерживает эту игру и продолжает, с облегченной улыбкой: "В моей фантазии мама возвращается с виноватым видом, и приносит игрушку, которая заменяет девочке маму на время пребывания в трудной ситуации. И с грустью расставания придется просто примириться".

Работа закончена. Мы отдаем себе отчет, что представленные выше сценки не руководство по поведению родителей с детьми. Это реконструкция чувств взрослого человека, которые спроецированы в давнюю ситуацию детской травмы. Поэтому некоторая "зрелость" выражения в этих эпизодах естественна. Терапевт отдает себе отчет в том, что "в жизни все было бы не так!" и в то же время инфантильные переживания ребенка, сохранившиеся в душе взрослой женщины в относительно изолированной форме, также проявились и были наконец освобождены в данных экспериментах. Сам детский эпизод не самоцель для такой работы. Так как смысл и нацеленность этой работы были в области актуальных переживаний Кати, ее заказ был по поводу "немотивированных вспышек обиды и ярости в ситуациях, когда другой человек обещал и не сделал!".

Некоторые комментарии вдогонку. Стоит заметить, что в эксперименте терапевт предлагал девочке "догнать маму и схватить ее рукой, забраться на нее!" Такая телесность активного контакта не случайно. Возможность действовать и совершать агрессивно-захватывающие действия рукой в контакте принципиальна для восстановления активности в фантазиях и взрослого, и ребенка. Можно обратить внимание на изысканность параллели вектора агрессии из сновидения и в жизненной ситуации. (Бессильная ярость в ситуации ушедшей мамы суммируется с реальной злостью против высмеивающей девочки). В сновидении имел место осуждение (этический запрет) на агрессию для девочки, у которой вторая отобрал туфли. То есть запрет агрессии против тех, кто проявляет к тебе агрессию. В реальности детского сада была запрещена (обещано наказание) агрессия против тех, кто видимо в саду "утешал" новь прибывшую. ("А взрослые запрещали драться"). В реконструкции отношений с мамой тот же запрет (угроза наказанием отвержения) останавливал девочку от того, чтобы рукой ухватиться за маму. В этой ситуации разрешение конфликта было не в области проявления агрессии, а в области свободы выдерживания напряжения конфликта и переговоров.

 

Функции СЕЛФ и работа с травмой

 

В приведенной выше работе методически важно, что при проработке ситуации травмы необходимо создать реабилитирующую композицию по трем зонам, соответствующим трем функциям СЕЛФ. По Эго функции восстанавливается композиция отношений и учет всех мотивов, по ИД фукнции реконструируется свобода активности во всех областях взаимодействий. По фукнции ПЕРСОНАЛИТИ восстанавливается свобода отношений и ролей, в том числе свобода пребывания в конфликте.

 

Может ли мелочная физическая травма быть поводом для ПТСР?

Да, если это событие происходит в сложном эмоциональном контексте и отношения в этом эпизоде есть символ серьезного периода в жизни. Такие ситуации возможны в детстве, физическая боль "закрепляет" переживание.

Вот небольшой фрагмент работы. Таня вспоминает, как поранила руку в присутствии родственников, когда выполняла просьбу мамы. "Осталось чувство удивления, почему я не ощущала физической боли. Была обида, которую тоже не чувствовала сначала. Все застыло. Когда тебе больно, хочется, чтобы утешали, а не орали, что ты сама виновата."

Таня, рассказывая о событии, говорит, что "Мне важно, чтобы говорили о моей боли и можно было высказать чувства, и эти чувства не были отвергнуты."

 

Ярость. Работа с телом.

 

В работе с травматиком мы ожидаем эпизода ярости. Это та ярость, которая поднялась в нем как защитный механизм (мы помним, что это регрессивный защитный механизм) в ответ на ситуацию беспомощности. Эта ярость хранится у травматика «в теле».

Ярость никак не помогает ему в установлении отношений и даже не помогает ему при размышлении о той ситуации, в которой была травма. Поэтому он сам боится собственной ярости и ретрофлексирует ее. Тактика терапевта часто предполагает в ходе сессии найти место и дать выход ярости.

Отметим, что ярость не помогла тогда, когда случился неприятный эпизод. Поэтому мы работаем с яростью не как с "незавершенным действием", которое смогло бы быть завершено. Чаще всего ярость просто надо просто «выпустить на волю», а терапевт мог бы свидетельствовать эту ситуацию, присутствовать при ней. Это может быть фантастический эпизод, в форме экспрессивного эксперимента. Или даже "идеомоторная фантазия" с самыми нереалистическими подробностями. И только после освобождения от ярости, воспользовавшись временной передышкой, направить усилия в область восстановления свободы манипулирования.

 


Дата добавления: 2015-05-19 | Просмотры: 162 | Нарушение авторских прав



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 |



При использовании материала ссылка на сайт medlec.org обязательна! (0.098 сек.)