АкушерствоАнатомияАнестезиологияВакцинопрофилактикаВалеологияВетеринарияГигиенаЗаболеванияИммунологияКардиологияНеврологияНефрологияОнкологияОториноларингологияОфтальмологияПаразитологияПедиатрияПервая помощьПсихиатрияПульмонологияРеанимацияРевматологияСтоматологияТерапияТоксикологияТравматологияУрологияФармакологияФармацевтикаФизиотерапияФтизиатрияХирургияЭндокринологияЭпидемиология

Этика и деонтология в гинекологии 22 страница

Прочитайте:
  1. A. дисфагия 1 страница
  2. A. дисфагия 1 страница
  3. A. дисфагия 2 страница
  4. A. дисфагия 2 страница
  5. A. дисфагия 3 страница
  6. A. дисфагия 3 страница
  7. A. дисфагия 4 страница
  8. A. дисфагия 4 страница
  9. A. дисфагия 5 страница
  10. A. дисфагия 5 страница

Делайте это для различного рода эмоционального опыта - насколько у вас хватит времени. Есть ли у вас, например, незаконченные ситуации горя? Когда кто-то любимый вами умер, могли ли вы плакать? Если нет, можете ли вы сейчас? Можете ли вы мысленно стоять у гроба и проститься!

Когда вы были более всего разъярены? Пристыжены? В замешательстве? Чувствовали себя виновным? - пр. Можете ли вы пережить эту эмоцию вновь? Если не можете, то можете ли вы почувствовать, что блокирует вас?

Рассказывая о своих реакциях в эксперименте, где нужно было почувствовать свое лицо, многие студенты сообщали, что они обнаружили у себя "каменные" лица. Некоторые выражали гордость по поводу своего умения быть скрытными, и говорили, что у них нет ни малейшего намерения отказываться от преимущества "прятаться за сценой". Можно подумать, что они рассматривают все свои отношения с людьми как нескончаемую игру в покер (по-английски "ка-

менное лицо" буквально "лицо игрока в покер".- Прим. пер.). Если, как они утверждают, они не изменяют своего "каменного" лица даже в интимных ситуациях, - против кого они играют?

Почти всем было трудно выполнять этот эксперимент. Вот типичный пример: "Эксперимент на сознавание эмоций до сих пор вызывает настолько сильное сопротивление, что не дает значимых результатов. Главные сопротивления - чувство неудобства и скука. Мне не удалось ни почувствовать выражение лица, ни заметить, меняется ли оно. Единственное выражение, которое я заметил, было нажимание нижней губы на верхнюю вверх и вперед. Я связал это с чувством беспокойного цинизма, которое я переживаю, когда слышу что-то (обычно в связи с делами), чему я не верю".

Некоторые отмечали, что их лица не изменяются, а остаются ригидными. Другие - что их лица меняются так быстро и постоянно, что они не успевают найти слова для называния выражения. Некоторые утверждали, что как только они находили словесный эквивалент для обозначения выражения лица, они сразу вспоминали ситуации, для которых он был бы подходящим. Другие говорили, что они могли обрести какое-то выражение лица, только если они придумывали какую-нибудь эмоциональную ситуацию, а потом отмечали, что происходило с лицевыми мускулами.

Обнаружение невыразительности своих лиц дало некоторым студентам новые основания для недовольства собой: "Я нашел, что мое лицо не слишком выразительно, скорее даже придурковато. Рот чаще всего приоткрыт, а глаза косят. Обе эти привычки я могу преодолеть только если постоянно сознаю, что я делаю со своим лицом. Я заметил, что мое лицо более выразительно, когда я взволнован. Если бы мне удалось управлять этим, полагаю, что выглядел бы более интересным человеком". - Это отражает общую тенденцию пытаться работать над симптомом, а не над его основой. Произвольно управлять чертами лица - это не выразительность, а актерство, и если только не быть очень хорошим актером, то это превращается в "корчение рож". - И даже в обучении актеров признается, что можно хорошо играть на сцене, только если вызвать в себе воспоминание о сходных переживаниях в жизни, и вызвать соответствующее выражение лица и прочие черты поведения, которые соответствуют

этому переживанию (Прим. авторов: см., например, "Работу актера над собой" Станиславского, где большое внимание уделяется культивированию сенситивной и аффективной памяти). Мы, однако, стремимся не к тому, чтобы научить вас убедительно играть сценические роли, а к тому, чтобы научить вас играть себя.

Эксперимент 8: Вербализация

Вербализация - это "выражение словами". Если мы описываем объекты, сцены или действия, -мы произносим их наименования (названия) вместе с другими словами, которые имеют отношение к их организации, их отношениям, особым свойствам и т. д. Мы говорим, каковы они, основываясь на видении, слышании и другом прямом опыте. Если мы рассуждаем о них, - мы манипулируем рядами слов, которые описывают их. Это может происходить уже без прямого опыта, потому что, коль скоро что-то названо, наименование (название) само по себе может для многих целей выступать в качестве названного. Действование с наименованиями,- со словесным эквивалентом называемого объекта,- вместо деиствования с объектами может быть во многих отношениях более экономным и эффективным; достаточно представить себе сцену обсуждения того, как перенести и передвинуть концертный рояль! Но заметьте: передвижение наименований (названий) не передвигает само по себе того, что названо.

Нормальная, здоровая вербализация обычно отталкивается от невербального - объектов, условий, положения дел и пр., - и заканчивается невербальными эффектами. Это не значит, что вербализация иной раз не может быть полезной и в отношении того, что само уже вербально - книг, пьес, того, что кто-то сказал; но эта тенденция разговаривать по поводу разговоров иной раз превращается в болезнь. Если человек боится контакта с актуальностью - с людьми из плоти и крови, с собственными ощущениями и чувствами, - слова начинают использоваться как экран между говорящим и его средой, а также между говорящим и его собственным организмом. Человек пытается жить в одних словах, - и смутно ощущает, что чего-то не хватает.

У "интеллектуала" вербализация гипертрофирована. Он навязчиво и принудительно пытается быть "объективным" по отношению к своему личному опыту, что, как правило, означает словесное теоретизирование по поводу себя и по поводу мира Тем временем, посредством этого самого метода он избегает контакта с чувствами, уходит от реальности и актуальных ситуаций. Он живет подставной жизнью слов, изолированных от остальной части его личности, высокомерно презирая тело и стремясь к словесным победам, "правильности" спора, произведенного впечатления, пропаган-дирования, рационализации, - в то время как действительные проблемы организма остаются без внимания.

Но эта "словесная болезнь" привилегия не одних интеллектуалов. Она достаточно универсальна. Частичное созна-вание того, что что-то не в порядке, заставляет людей писать такие книги, как "Тирания слов" (Коржибский); в последние годы семантика предпринимает усилия восстановить связь слов, по крайней мере, с невербальной реальностью окружения, настаивая, что каждое слово относится к чему-то невербальному. Наши эксперименты на актуальность и абстракцию также были направлены на это. Но семантики часто начинают заботиться о точности по отношению к "вещам, которых здесь нет", употребляя на это все время, всю энергию и внимание, и избегая таким образом семантических проблем, касающихся того, что "наличествует здесь". Они редко касаются "биологии" языка, его сенсорно-моторных корней.

Наша техника обнаружения и сознавания патологических аспектов вербализации состоит, как и для других функций, в том, чтобы прежде всего рассматривать это как существующую деятельность. Это относится как к проговариванию слов вслух, так и к "просто думанию", которое осуществляется как внутренняя речь. Сначала появляется говорение вслух, так ребенок учится говорить, но потом человек может использовать этот, обретенный в общении, язык сам в себе, как "думание". В интегрированной личности такое думание - полезный активный инструмент для работы со сложными отношениями сознаваемых потребностей, воображаемых средств достижения и явного поведения, которое делает конкретным то, что сначала воображалось. Большинство взрослых людей, однако, полагает, что мышление независимо и

первично: "Легко думать, но трудно выражать мысли". Это происходит из-за вторичного блока, из-за страха по поводу того, как другие будут реагировать на высказанные вслух мысли. Однако если человек сможет говорить в хорошем темпе, воодушевлен своей темой, оставляет свои страхи, перестает проверять свои высказывания, прежде чем произнести их вслух, - становится очевидным, что когда нечего бояться, говорение и думание - тождественны.-

Чтобы интегрировать наш вербальный и мыслительный опыт, мы должны сознавать его. Средство ориентации по отношению к говорению - слушание:

Послушайте, как вы говорите в компании. Если есть возможность, запишите свой голос. Вы будете удивлены и, может быть, раздосадованы тем, как он звучит. Чем больше ваше представление о себе отличается от вашей реальной личности, тем сильнее в вас будет нежелание признать свой голос за свой собственный.

Почитайте вслух стихи, которые вы знаете, и послушайте себя. Не вмешивайтесь в чтение, не старайтесь читать громче, яснее или выразительнее. Читайте так, как у вас получается, повторяйте чтение, и слушайте, пока вы не почувствуете интеграции говорения и слушания.

Затем прочтите то же стихотворение внутренней речью, - "в уме". Теперь вам уже должно быть легко слышать собственную внутреннюю речь. - Теперь, когда вы просто читаете книгу или газету, вслушайтесь в свою внутреннюю речь, "проговаривание" читаемого. Сначала это замедлит чтение и, может быть, вызовет беспокойство, но через некоторое время вы сможете "слушать" так же быстро, как вы читаете; эта практика может улучгиить вашу память благодаря возросгиему контакту с материалом.

Наконец, попробуйте "прислушаться" к своему внутреннему речевому думанию. Сначала это может заставить вас "замолчать", но через некоторое время беззвучное бормотание начнется снова. Вы услышите несвязные, "сумасшедшие" отрывки предложений, проплывающие вновь и вновь. Если это вызывает слишком большое беспокойство, поговорите с собой немножко намеренно: "Сейчас я слушаю себя. Не знаю, о чем бы подумать.

Попробую проделать молча эксперимент "здесъ-и-те-перъ". Да, это звучит так же, как если бы я делал это вслух. А теперь я забыл, перестал слушать..."

Отмечайте модуляции вашего внутреннего голоса. Какой он - сердитый, жалующийся, ноющий, напыщенный...? Или он звучит по-детски? Проговаривает ли он педантично все подразумеваемое после того, как значение уже понято?

Будьте настойчивы в этом упражнении, пока вы не почувствуете интеграцию - совместность - слушания и говорения. Этот внутренний диалог есть то, что Сократ называл сущностью мышления. Если вы можете обрести чувствование функционального единства говорения и слушания, ваше думание станет более выразительным. В то же время часть вашего думания, которая ничего не выражает, которая крутится как мотор на холостом ходу, начнет понемногу исчезать.

Обратите внимание в обычном разговоре на количество и типы "лишних выражений", вроде "не правда ли", "правда?", "хорошо...", "наверное..." и пр., а также бессмысленных звуков - ворчаний, мычаний и пр.; их цель - лишь в предотвращении малейших моментов молчания в речевом потоке. Как только вы заметите этих "спасателей лица", этих "требователей внимания", - они начнут исчезать из вашей речи, делая ее более гладкой.

Когда вы овладели внутренним слушанием, сделайте следующий шаг - перейдите к внутреннему молчанию! Это очень трудно. Многие люди не могут поддерживать даже внешнее молчание. Не путайте внутреннее молчание с пробелами, трансом, остановкой "мышления". Останавливаются только "говорение-и-слушание", но сознавание присутствует:

Постарайтесь поддерживать внутреннее молчание, воздержитесь от внутренней речи; при этом оставайтесь пробужденным и сознающим. Поначалу это может удаваться лишь на несколько секунд, "думание" навязчиво возобновится. Для начала хорошо, если вы хотя бы почувствуете разницу между внутренним молчанием и говорением; дайте им сменять друг друга. Хороший способ- координировать это с дыханием Попробуйте останавливать внутреннюю речь во время вдоха. Затем, во время выдоха, дайте проговориться внутренне возникшим словам. Если вы занимаетесь в одиночестве, то

полезным может быть проговаривание этих слов вполголоса, шепотом. Если вы будете настойчивы в этом эксперименте, ваши визуализации станут ярче, ощущения тела - определеннее, эмоции - яснее, потому что внимание и энергия, используемые обычно в бессмысленном внутреннем говорении, теперь могут использоваться в этих более простых и более фундаментальных функциях.

Поэзия - искусство выразительной речи - основывается на способности поддерживать молчаливое сознавание потребностей, образов, чувств, памяти, - в то время как слова возникают и организуются так, что эти слова уже не банальные стереотипы,- они пластически организуются в выражающую богатый опыт фигуру. Такие слова выражают то, что имеет невербальную основу.

Прислушайтесь к своей внутренней речи и постарайтесь интерпретировать ее: ее ритм, тон, "ходовые" фразы. Кому вы говорите? С какой целью? Придираетесь и ворчите? Льстите кому-то?Не поворачиваете ли вы фразы так, будто что-то скрываете - сами не знаете что? Стараетесь произвести впечатление? Или это блеф? Или вам нравится, как слова текут, цепляясь друг за друга? Есть ли у вашей внутренней речи постоянная аудитория?

Большая часть того, что вы считаете оценками и моральными суждениями - это ваша внутренняя речь во внутренних драматических ситуациях. Если вы можете останавливать внутреннюю речь, поддерживать внутреннее молчание, вы сможете яснее и проще оценивать факты и свое отношение к ним.

Мы приведем несколько отчетов студентов об этих опытах. Большинство рассказывает о разочаровании при слушании записи собственного голоса: он звучал выше, тоньше, менее сильно и т. д., чем казался говорящему. Некоторые, однако, были удивлены приятно. Значение этого ощутимого различия в некоторых случаях подвергалось большому сомнению. "Я согласен, что представление человека о себе обычно отличается от его действительной личности. Но нежелание принимать звукозапись своего голоса за собственный голос - не может быть мерой этого. Что тогда делать с тем фактом, что чем больше человек привыкает слышать

свой голос в записи, тем больше он его узнает и принимает как свой? Следует ли на этом основании полагать, что его представление о себе при этом становится более близким к его действительной личности? Я думаю, что нет". - Хотя здесь идет речь о сравнительно небольшой проблеме, давайте обсудим ее вкратце. Человек может испортить индикатор, если он показывает нечто нежелательное. Если человек встает на весы, чтобы взвеситься, а потом, неудовлетворенный результатом, сдвигает стрелку, это, конечно, не указывает на изменение его веса; если же к тому же ему удается погасить сознавание того, что он сам непосредственно воздействовал на индикатор, он может дурачить себя, полагая, что то, что сначала ему не нравилось, теперь исправлено. Если после первого шока от слышания записи своего голоса человек пускается в рационализации по поводу различия в прохождения звука по костям и по воздуху, несовершенства средств звукозаписи и пр., он может легко успокоить себя представлением об искажениях, которые вносятся записью в то, что он полагает своим голосом. Между тем, принятие звукозаписи своего голоса за действительно свой голос, что действительно постепенно происходит, по меньшей мере до некоторой степени действительно сближает самоосознание и реальную личность.

Слушание внутренней речи вызвало множество комментариев: "В моем внутреннем говорении звучал тон придирчивости. Как будто я не удовлетворен вещами, как они есть, и все время сердит на себя, недоволен и ворчу". - "Я обнаружил, что я не просто разговариваю сам с собой, а будто бы читаю длинную проповедь невидимому собранию. Часть этого бессмысленна, не имеет логической связи, но все имеет сходный агрессивный, насильственно-убеждающий тон, который я, по-видимому, полагаю необходимым для хорошей речи перед публикой. Моя внутренняя речь медленна и довольно искусственна".

Попытка создать внутреннее молчание вызывает наибольший интерес и разнообразие отчетов: "Мне показалось совершенно невозможным найти то, что вы называете "внутренним молчанием". Честно говоря, я почти уверен, что такое невозможно, и если кто-то рассказывает, что достиг этого, откуда вы знаете, что он не дурачит вас?".

"Мне удалось поддерживать внутреннее молчание в течение коротких отрезков времени, но это было скучной потерей времени. Это мимолетное, неестественное состояние, потому что сразу же приходит мысль, что нужно вернуться к нормальной деятельности, потому что есть вещи, на которые нужно обратить внимание, дела, которые нужно закончить, - интересные и осмысленные".

"Пытаясь достичь внутреннего молчания, я почувствовал, что мышцы горла настолько напряглись, что я должен был прекратить это глупое занятие, чтобы не закричать".

"Я обнаружил, что поддержание "внутреннего молчания" вызывает во мне нервозность и беспокойство. После примерно трех минут я был готов чуть не выпрыгнуть в окошко. Это напомнило мне детские соревнования - кто дольше просидит под водой".

"Эксперимент на внутреннее молчание - это нечто, чего я не могу. Как. будто я не дышу и начинаю судорожно ловить воздух, чтобы выскочить из этого. Но я знаю, что именно отсутствие внутреннего молчания не дает мне заснуть в течение двух часов, когда я ложусь спать. Этот внутренний голос гудит и гудит, и не останавливается".

"Я совершенно не ожидал, что мне удастся создать полное молчание, и был очень доволен, хотя и озадачен, обнаружив, что это-таки возможно, и создает восхитительное, некоторым образом "полное" чувство".

"Это восхитительно! Мне удается это только на короткие моменты времени, но когда удается - это поистине чудесно, и какое освобождение от непрерывной внутренней болтовни!"

"Я не могу удержаться от говорения одним или несколькими голосами сразу. Молчание, которого я пытаюсь достичь, возникает на мгновение, которого я не могу измерить, это практически вообще не имеет времени. Затем оказывается, что я начинаю делать заметки в своем мысленном блокноте, то есть начинаю выслушивать компетентные описания того, когда и почему молчание прервалось, - что само по себе и прерывает молчание. Например, вот есть молчание. Затем я замечаю звук дождя и в молчание проникает метка: "дождь". Ментальная записная книжка сразу пополняется замечанием, что первым подкралось наименование чего-то, - и скоро все это превращается в мою обычную внутреннюю болтовню".

"Мне совершенно не удавалось внутреннее молчание до прошлого воскресенья, когда я прогуливалась в парке с моим мужем. На некоторое время я не была занята обычными "заботами", которые занимают мой ум. Внезапно я схватилась за беднягу и закричала: "Вот оно". Это, конечно, прекратило молчание, но на короткое время, без единой мысли, я переживала ландшафт, ветер, ритм наших шагов и другие подобные вещи. Если это и есть опыт внутреннего молчания, то назвать это "чудесным" - значит сказать слишком мало".

"Наиболее волнующим и трудным экспериментом были мои попытки создать внутреннее молчание. Большую часть времени это мне не удавалось, но временами, когда удавалось на несколько секунд, я бывал поражен возникающим чувством огромной потенциальной силы и релаксации. К сожалению, через несколько секунд я уже начинаю говорить внутренне об этом самом успехе - что, разумеется, сразу же разрушает его".

Эксперимент 9: Интегрирующее сознавание Если вы серьезно поработали над предыдущими экспериментами- над ощущениями тела, эмоциями и вербализацией - вы уже чувствуете себя более живыми и более спонтанно-выразительными. Мы надеемся, что вы все в большей степени обнаруживаете, что для поддержания этого чувствования себя вовсе не нужно постоянного усилия, которое поначалу казалось необходимым. Вы не распадаетесь на части или куски, не "сходите с ума", если ослабляете произвольное сдерживание, принудительное внимание, постоянное "думание" и активное вмешательство в черты вашего поведения. Наоборот, ваш опыт становится все более связным, организующимся в единое целое. Это и есть подлинная самоинтеграция, в отличие от принудительной, произвольной самоинтеграции, поддерживаемой намеренным подавлением каких-то тенденций поведения и принудительным "выдавливанием" из себя других.

Когда вы оставляете попытки сделать свое поведение соответствующим принятым условностям - более или менее фиксированным паттернам, перенятым у "авторитетов", сознаваемые потребности и спонтанный интерес выходят на поверхность и открывают вам, кто вы и что вам подходит.

Это ваша природа, сердцевина вашей жизненности. Энергия и внимание, которые уходили на принуждение себя из-за ошибочного чувства "долженствования", часто направлялись против ваших собственных здоровых интересов. В меру того, как вы можете вновь обрести и по-новому направить эту энергию, будут увеличиваться сферы восстановленной жизненности. Излечивает сама природа - "натура санат"*. Рана заживает, кость срастается. Врач должен лишь очистить рану или правильно расположить кость. То же относится и к вашей личности.

Любой метод психотерапии, взятый сам по себе и изолированно, одновременно и пригоден, и неадекватен. Поскольку физическая и социальная среда, тело, эмоции, мышление, речь, - все это существует в едином функционировании, которое является целостным процессом "организм/среда", внимание к любому из этих компонентов может быть полезным для увеличения личной интеграции. Методы, которые абстрагируют из живого единства одну из этих частей и более или менее исключительно на ней концентрируются, - скажем, на чувствовании тела и мышечных зажимах, или на межличностных отношениях, или на воспитании эмоций, или на семантике, - в конце концов окажутся эффективными. Даже если метод ограничивается частностью, эффект имеет тенденцию распространиться на всю целостность функционирования. Но естественно заключить, что такие частичные методы, поскольку они являются абстракциями от конкретной актуальности, сами по себе оказываются не сутью терапии, а различными подходами с терапевтическими намерениями.

Опасность в исключительном использовании любого из этих частичных методов состоит в том, что эффект может не распространиться в достаточной степени или достаточно быстро на те сферы, которыми этот метод пренебрегает. Если частичный метод используется в изоляции от всего остального, несознаваемые сопротивления в других компонентах целостного функционирования могут возрасти до такой степени, что сделают дальнейший прогресс на выбранном пути невозможным, если или пока материал другого

* Nalura sanat, medicus curat morbos.- Лечит болезни врач, но излечивает природа (Гиппократ). (Мат.).

рода не будет принят, или не будет достигнут новый, "здоровый" паттерн. Последний может оказаться тем, что "терапевтический авторитет" выдвигает в качестве модели, вроде "спонтанного физического человека" или "приспособленной личности", или "психо-личности" и пр. Но поскольку мы работаем с конкретной актуальностью, а не с абстрактными версиями людей, то приспосабливания к одному из "прокрустовых лож" - это не максимум того, чего можно достигнуть.

Итак, почувствовали ли вы уже, приняли ли вы единое функционирование поля "организм/среда"? Можете ли вы спонтанно, - а не на основе словесной логики - видеть, например, связь наук о человеке: биологии, социологии, психологии, антропологии, лингвистики и пр.; или связь искусств?

До сих пор наши эксперименты направляли специальное внимание на различные сферы вашего опыта. Поскольку эти сферы, рассматриваемые абстрактно, являются абстракциями от целостного функционирования, давайте теперь поработаем над умением переходить из одной сферы в другую, замечая, что ситуация при этом остается той же, но вы выражаете ее по-разному, в зависимости от того, на какой аспект ситуации вы обращаете внимание.

На основе сознавания любой наличной ситуации, попробуйте произносить фразы, более или менее адекватно выражающие эту ситуацию с точки зрения тела, чувств, речевых привычек, социальных отношений и пр. Например: "Я стискиваю челюсти и напрягаю пальцы... Иными словами, я сержусь, но не даю своему гневу выразиться... Иными словами, мой голос звучит с нервной дрожью, но он мягок и сдержан... Иными словами, в нашем обществе возможность длительного контакта между людьми зависит от определенных ограничений в их поведении...".

Каждая из таких формулировок - имеющий отношение к делу и существенный взгляд на живую ситуацию. Практикуйтесь в легкой смене точек зрения, это углубит и расширит вашу ориентацию в отношении того, где вы находитесь, и что нужно делать.

Приведем несколько отрывков из отчетов студентов, чтобы дать представление о диапазоне реакций на этот эксперимент.

"Я более всего разочарован в этих экспериментах своей неспособностью спонтанно связывать различные функции... Я могу реконструировать все мои реакции на данную ситуацию впоследствии, но мне это не удается в тот момент, когда ситуация наличествует. Могу лишь сказать, что я уверен, что продолжая экспериментировать, я достигну желаемой интеграции функций".

"Этот так называемый эксперимент смешон! Весь этот словесный ритуал ничего не дает. Сознавание слишком точно, остро и сложно, чтобы его можно было выразить в этих, как правило обманчивых, фразах "Иными словами...". Сказать одно, значит не сказать другое. Это непригодная техника для выражения различных аспектов или граней целостного сознавания. Это только отвлекает и искажает".

"Проработав все эти эксперименты, я чувствую некоторую меру самоинтеграции и жизненности. Это хорошее чувство".

"Я чувствую, что только начинаю обретать чувствование того, что происходит. Я начинаю понимать смысл того, что значит жить, будучи частью мира... Что касается способности интегрировать различные сферы, это интересно, но потребует дальнейшей работы".

"Если бы материал преподносился с большим пониманием трудностей непрофессионалов, и с более ясным описанием того, что же требуется, это было бы, мне кажется, более полезным".

"Я, по-видимому, что-то упустил. Я не могу почувствовать интегрированного сознавания. Как будто я не хочу этого, как будто я изо всех сил стараюсь избежать его, убежать от него, не видеть. Почему, почему, почему?".

"Я в самом деле думаю, что мой опыт начинает связываться в единое целое. Что касается факта, то это вне сомнения, но по какой-то непонятной причине я очень сопротивляюсь тому, чтобы признать, что вы помогли мне".

"Раньше я несколько раз переживал душевный подъем, связанный с внезапным функциональным единством, подъем пробуждающегося сознавания, и эти неожиданные инсайты, когда это приходит, заставляют меня с волнением продолжать эги эксперименты. Мои первоначальные сомнения по поводу доверия к вашим процедурам постепенно исчезают".

"Эти эксперименты восхитительны, отчасти потому, что результаты настолько отличаются от того, чего я ожидал, прочтя инструкции. Проделав предыдущие эксперименты, я думал, что свести их все вместе будет просто. В действительности это потребовало большой практики. Но вот к чему я пришел: когда вы говорите о "скольжении", "переходе" от одной сферы к другой, это совсем не "переход". Например, когда я произносил фразы, которые должны были различить ситуацию тела и ситуацию чувств, я обнаружил, что это одно и то же. Тело, так же как и чувства, и речевые привычки, - части чего-то, это составные части чего-то функционирующего. И когда умеешь переводить внимание на различные аспекты ситуации, тогда все аспекты вместе составляют общее ощущаемое единство ситуации. Вы здесь, не сказав этого прямо, дали вариант эксперимента № 4, однако, на этот раз единство, которое подлежит дифференцированию - не картина или музыкальная пьеса, а каждый сам для себя".

III. НАПРАВЛЕННОЕ СОЗНАВАНИЕ

Эксперимент 10: Превращение слияния в контакт До сих пор, развивая технику сознавания, мы ограничивались тем, что стремились помочь вам улучшить вашу ориентацию в отношении среды и физического организма. Мы работали над чувствами, фантазиями и воспоминаниями, ощущениями тела и болями. Это сознавание было ненаправленным в том смысле, что мы не предлагали вам искать что-то определенное; вы просто замечали и обращали внимание на то, что само привлекало ваше внимание. Теперь мы переходим к направленному сознаванию, где мы сужаем и направляем фокусирование, чтобы выделить и сознать определенные блоки и слепые пятна. Для этого больший акцент должен быть поставлен на том, как самость манипулирует телом и окружающим. Задача состоит в том, чтобы сознавать, как вы сами манипулируете собой и своей средой. Больше внимания следует уделить моторике - мышечной системе. Подходя к тому, что трудно наблюдать, вы должны будете воздействовать на процесс "фигура/фон" активным использованием мышц.

Естественно связывать ориентацию (экстеро- и пропри-оцепцию) с сенсорной системой, а движения и манипуляции - с мышечной системой. Это обычное разделение рецеп-торной и эффекторной функций. Важно, однако, помнить, что в нормальном здоровом поведении восприятие и действие, ощущения и мускулы работают в функциональном единстве. Например, видение невозможно без постоянных мелких движений глаз. Даже при судороге, когда потеряна пропри-оцепция от конечностей и возможны лишь наиболее грубые движения, остается значительная часть сенсорного опыта - гравитации, направления и т. п.

Несмотря на функциональное единство сенсорики и мускулов, начальный акцент на сенсорной ориентации дает тактическое преимущество. Простое замечание и регистрирование не требует заметных мышечных движений и не привлекает внимания других Между тем значительные, явные движения в среде вызывают в нас ощущения риска поставить себя в ложное положение, пережить смущение, замешательство, или какими-то иными способами навлечь на себя наказание со стороны окружающих. Поэтому легче и разумнее поработать сначала над улучшением своей ориентации. Но обретя уверенное сознавание того, где мы находимся, мы можем начать пользоваться нашей мускулатурой и, не рискуя вызвать в себе невыносимую тревожность, почувствовать, что мы делаем, осуществляя свои действия.


Дата добавления: 2014-12-12 | Просмотры: 911 | Нарушение авторских прав



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 |



При использовании материала ссылка на сайт medlec.org обязательна! (0.013 сек.)